eugene_df

Category:

Снег

Ганс поскользнулся, и чертыхаясь покатился в темень заснеженного, глубоченного оврага, скорее промоины которая образовалась за годы существования в ней лесной речушки. В последний момент его удержал за шкирку фельдфебель Томас, между прочим отметив, что, даже падая - «эрму» Ганс не упустил. Однако, вопли надо было пресечь, так что Томас рывком подтянул ефрейтора поближе и прошипел ему на ухо:

- Тихо! Они услышат! 

Солдат в ужасе заткнулся. Стыдно было признавать, но Томас хорошо понимал причину этого ужаса. Они остались единственными выжившими из полнокровного полка. И еще вчера казалось, что случившееся невозможно. Сегодня он осознавал, что сам факт того, что они с Гансом выжили – уже был чудом. … 

…После разгрома под Киевом – русские покатились назад, уже не сопротивляясь столь ожесточенно, как на первом этапе войны. Огромные потери в людской силе и технике стали сказываться. Ресурсы и запас прочности РККА был исчерпан если и не полностью, то в значительной мере. 

Полк Томаса шел во втором эшелоне наступления, когда Вермахт, пользуясь стратегическим преимуществом, смог даже провести частичную ротацию войск, выведя вперед полнокровные части, отведя на переформирование потрепанные.

75-й стрелковая дивизия, в которую входил их полк, после взятия Харькова заняла оборонительные позиции, счастливо избежав мясорубки московской операции. Однако, советы не успокоились на том, что отстояли древнюю столицу, но и перешли в наступление сразу после нового года. В итоге, пришлось сниматься с насиженных мест (а Томас, между прочим, успел наладить отношения с одной милой харьковской фрау, неплохо знавшей немецкий и с удовольствием предоставившей комнату в своей квартире бравому солдату Рейха, принесшему ей освобождение от тирании Советов. Ну, или, во всяком случае, она так говорила. Как полагал сам Томас, в свои 35 немного научившийся понимать жизнь, основным мотивом был усиленный паек – в городе к зиме возникли вполне ожидаемые проблемы с продовольствием) и отражать самоубийственные атаки советов, попавших под дружественный огонь от генерала Мороза. 

После того, как основные атаки на их направлении были отбиты, командованию пришла в голову нездоровая мысль провести разведку боем. Для чего и был избран их полк. В принципе, после той взбучки, которую получили советы, особого сопротивления ожидать не приходилось, просто какой был смысл бегать за отступающими, разгромленными русскими? 

Тем не менее, приказ – есть приказ. В итоге, русских они нагнали. Или, правильнее сказать, русские сами приняли бой. Их оставалось не так много – две или три сотни человек против более чем двух тысяч. 

Да, они заняли оборону, да встретили наступающих плотным (насколько это было возможно с учетом дефицита боеприпасов) огнем. Да, полк понес потери. Но один в поле не воин. 

Огневой бой длился не больше часа. Затем у русских стали кончатся патроны. Нормальные люди после этого, обычно, сдаются. Эти – перешли в наступление. В рукопашную. 

Ужас, впрочем, это не вызвало. Удивление – да. Недоумение. Кто-то даже сорвался, видя, как красноармейцы, в полный рост бежали в штыковую атаку по простреливаемому снежному полю. Понятно, что не добежал ни один. 

Ужас пришел потом. 

Ужас имел вид человека в нательной рубахе и штанах, в лютый мороз вышедшего со стороны русских. Ужас был бледен, и причину этой бледности мог увидеть каждый – его раскинутые, словно в распятии руки, были прочерчены глубокими бороздами вскрытых вен, из которых свисали короткие сосульки застывшей крови.

Ужас шел со свитой из ревущей метели, ползущей за ним по пятам и накрывающей все, позади него белой тьмой снегопада. 

Но даже этот вой не мог заглушить его голос. Равнодушный и мертвый. Отдающийся в висках своим размеренным слогом. Мертвыми словам, на мертвом языке, одним своим звучанием вызывающими ломоту в костях и адскую боль в зубах. 

Впрочем, читал он это явно не для живых. И те, для кого он это читал – услышали. 

Да, конечно, когда прошло первое оцепенение – многие начали в него стрелять. Но, ужас, казалось, не замечал попаданий. 

А затем – зашевелились уже павшие. 

Страшные, изувеченные пулеметным и ружейным огнем, но еще теплые тела – начали подниматься. У них не было патронов для оружия, но оно им было и не нужно. 

Мертвые русские поднялись защищать свою землю тогда, когда живые оказались на это не способны. 

Полк дрогнул. Нашлись те, кто побежал. Кто-то начал отчаянно, истерично полосовать наступающие трупы из пулемета – пустая трата патронов, как оказалось. 

В любом случае, ужас не собирался никого отпускать. Шедшая на его плечах метель – рванулась вперед, накрывая еще живых людей снежным саваном, ослепляя их бритвенно-острыми снежинкам и убивая высасывающим душу морозом. 

А затем, из этой метели, в непосредственной близости вынырнули они, не оставляя шансов на выживание никому. Ледяные руки мертвецов вцепились в глотки живых солдат. Двигались восставшие из мертвых ничуть не медленнее живых, вот только в отличии от живых - плевать они хотели на раны. 

Ганс откинул вцепившегося в Томаса мертвеца ударом приклада MG-34 в голову. Тяжеленный пулемет сработал как палица, раздробив кости черепа и вмяв половину головы красноармейца, однако того, кто уже был мертв эта травма не упокоила, позволив, впрочем, выиграть время. Томас побежал прочь, увлекая за собою Ганса. Мертвец, с проломленной головой выбрал новую цель и преследовать их не стал. 

Первой мыслью было попытаться прорваться к технике, но в стылой мгле снежной бури – сориентироваться не представлялось возможным. В этом ледяном аду мечущихся в ужасе людей можно было полагаться только на чутье, и оно направило Томаса и старающегося не оторваться от него Ганса. В творящемся вокруг хаосе – вдруг наступило затишье. 

А затем они увидели того, с кого кошмар начался. Человек в гимнастерке с распоротыми венами пронзил Томаса взглядом, во мгновение, словно превративщим кровь в жилах фельдфебеля в потоки жидкого льда. Никто не двигался пару секунд, а затем Ганс оказавшийся сзади нарушил молчание. 

- Господь Бог, спаситель наш!

Немертвое существо молча протянуло окровавленную руку к груди Томаса и вытащило из нагрудного кармана золотой портсигар. Ганс вспомнил что Томас отобрал его у какой-то русской бабы. Вроде как он принадлежал ее мужу чуть ли не со времен первой мировой. В любом случае, это было разумно, так как ей он был больше не нужен. Ту деревню они сожгли. 

Мертвец зажал портсигар в руке, на секунду прикрыл свои ледяные глаза, а затем снова посмотрел на солдат. Говорить ему ничего не пришлось – приговор они прочитали в его взгляде. 

Однако ничего не произошло. Мертвец лишь прошел мимо них и растворился в вознобвившейся буре. Однако Томас в последнее мгновение просвета – увидел опушку. Рывок к лесу был, словно рывком к жизни. К счастью, ни один из восставших мертвецов за ними с Гансом не последовали – видимо были заняты истреблением еще остававшихся в живых солдат. Ждать когда их заметят Томас с Гансом не собирались…

…Ганс увидел огни первым – метель закончилась внезапно, словно кто-то повернул выключатель. Только что – бушевал снег, космический мороз высасывал остатки сил. И вдруг все кончилось. Едва снег улегся – перед ними возникла деревушка, словно сошедшая с рождественских открыток. Томас некстати вспомнил о дочках и не выдержав заплакал. Он уже не ожидал вернуться домой, увидеть их. 

Деревня сияла огнями, словно и не было никакой войны. Пряничные украинские хатки манили теплом, дымящих печных труб, пока ледяная, русская зима продирала их с Гансом до костей, высасывая остатки жизни, сил, возможности двигаться и думать… 

С трудом собравшись, Томас поднялся на ноги и пошел за бегущим чуть впереди Гансом. До домов оставалось пройти совсем немного. 

Немного. Но поле никак не кончалось…

promo eugene_df june 8, 2025 14:01 94
Buy for 100 tokens
Стало уже хорошим тоном - держать первым постом небольшой дисклеймер. Поддамся пожалуй этой моде и я. Итак, добро пожаловать в мой журнал. Заранее оговорюсь. Это нифига не дневник. "Литдыбров" здесь практически не бывает. В первую очередь - это дискуссионный клуб. Основные темы - это политика…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded